Елена Гуделева
Путь «Жесткий, и хрупкий, и зыбкий»
(попытка портрета)
продолжение
Все так же реально, как открывшая мне дверь милая героиня Толстого, только с благодатным именем Александра, Сашенька. За руки держит ее смешливый вишнеглазый сынишка Егор, маленький и уютный, как все вокруг. Взгляд «сквозь свечи» - у обоих, улыбка проказников-гномов и такие забавные, теплые ямочки на щеках. Словно два смеющихся ангела, а не человека - так меня обдало с ног до головы этим теплом.
Можно растеряться, придти в страшное замешательство от открытости, непосредственности Александры, вольного общения с миром и любой душой, в этом мире проживающей. Нужно сказать, что открытость - всемирная, если не чрезмерная, если не готовящая тонкой натуре поэта западню. Сердце и душа Александры - всемирный приют, где она старается разместить все на свете прекрасное и гнусное. Двери его всегда открыты, и любая душа, любой образ, будь то самый безумный образ жестокости и безобразия бережно хранится внутри. Если попытаться заколотить крест-накрест дверь ее души, Саша изломает, отдерет доски, демонстративно выломав запоры.
Для поэта характерен внешний эпатаж, который и осмелюсь причислить к «хронической болезни» всего постмодернизма. Пожалуй, человек такого склада способен свое тело вымазать медом, выйти на пляж и ждать, когда мухи не оставят на нем ни одного свободного места: не на радость зевакам, а на злобу мира, реальности... Саша нынешняя так делать не будет, «Сейчас эпатаж и все попытки что-то доказать миру ушли глубже, в самую глубину души, и переживаются не менее болезненно», - утверждает она. А могла бы вполне, что раньше и делала, уйти из дома, махнуть автостопом до Москвы и Питера… Но все же теперь она создает праздничный хоровод масок, карнавальную беспредельность и опрокинутость мира-мирка в своей поэзии: чтобы реальность ужасалась от перевернутых сюрреалистических картин сна, «кровавых слез» осени, срастания разбитых зеркал. В этой игровой поэтике, внешнем эпатировании воплощается тяжелейшая боль о мире, где сквозь «лабиринты кривых зеркал» вглядывается в себя травмированная душа. Наше поколение - поколение молодых, по инерции заблудших людей. Александра Улитина - эхо, достойный голос этого поколения. В ее стихах трансформируется жизнь сегодняшняя, смутная и сложная. Запретных тем для Александры Улитиной не существует; она интуитивно угадывает болевые точки нашего сознания и «бьет» по ним. Но под покровом полной опустошенности, жажды забытья и оторванности от мира скрывается сильная, волевая натура с поистине «железной жалостью» и искренним состраданием ко всему вокруг ( Зачем терзать, ругать, убивать друг друга? Ведь человек создан для Любви , - удивляется Саша). Любовь помогает выстрадать все на свете:
Есть ли на свете такое страдание,
Что мне не под силу?
Лирической героине нынешней - « сильной » - Саши присущи стремление к миру детской мечты, очищающей душу, приносящей благодатную надежду:
Помолись за нас, считалочка,
Детским голосом своим:
Видишь, мы живем вразвалочку,
Друг по другу не грустим.
Страница: 1 2 3 4
