И не порвутся струны памяти
(окончание)
КОГДА в 1957 году Сергей Николаевич был реабилитирован, началась жизнь, полная ожидания. Сердце тянулось к родным местам - к Москве. Но возвращение туда ему было заказано. Тогда С.Коншин рассыпает письма-запросы о работе и возможности получения жилья в города, расположенные поблизости. Таким городом оказался Владимир.
Семья получила комнатку на улице III Интернационала: неблагоустроенную (общая кухня, туалет на улице), зато свою. Здесь, во Владимире, вполне востребованными оказались профессионализм и музыкальный талант Сергея Николаевича. Ученики, концерты, лекции, создание детской филармонии, наконец, должность завуча музыкальной школы - все это заполняло его жизнь. Он стал так известен, что был назначен... почетным представителем города во Дворце бракосочетания, что воспринимал с присущим ему чувством юмора.
Квартира на улице Фейгина, полученная год спустя, стала местом настоящего "паломничества" музыкантов и людей искусства. Здесь гостили композитор Д.Кабалевский, выдающийся пианист Л.Оборин, другие московские музыканты, которых, пользуясь давними знакомствами, С.Коншин приглашал на различные музыкальные встречи.
Всего четыре с половиной года прожил Сергей Николаевич во Владимире, но оставил богатое музыкальное наследие. Самое главное, остались его ученики, последователи, которые не забыли дорогу в этот дом до сих пор. "Крестный путь" С.Коншина оборвался на 57-м году жизни: по дороге на работу он скоропостижно умер. По странному стечению обстоятельств могила его оказалась рядом с тюремной стеной знаменитого Владимирского централа.
Все эти годы Наталья Альфредовна оставалась неизменной и первой спутницей любимого мужа. Отказавшись от своего призвания, она тихо и незаметно исполняла роль гостеприимной хозяйки этой "музыкальной шкатулки" на Фейгина.
Еще девочкой я часто бывала здесь. В комнате, где до сих пор стоит то самое "большое и черное" пианино, на стенах - фотографии Сергея Николаевича в юности и в последние годы жизни, его матери и теток в старинных дворянских одеждах, афиша концерта Елены Негиной. Рядом - портреты Натальи Альфредовны: детские, в юности, с сыном Мишей... Теперь эту коллекцию дополняют фотоснимки детей и внуков. Наталья Альфредовна буквально расцветала, когда в дом приезжали дети. В квартире снова в полный голос звучала музыка, пение, смех, шумные споры... Впрочем, любому гостю Наталья Альфредовна была искренне рада. Тотчас накрывался стол, появлялось нехитрое угощение, неизменный чай из стаканов в подстаканниках "под старину". Как часто я засыпала на ее диванчике под взрослые разговоры об искусстве, религии, политике. И в центре их была тихая, робкая Наталья Альфредовна. Неужели это она имела решимость броситься из северной столицы в Магадан через всю "ошалевшую от горя Россию", а потом с месячным ребенком высиживать долгие часы в казенных коридорах свердловских казематов... Нет, такой подвиг не снился и княгине Волконской! Теперь, став уже взрослой, я вновь захожу в эту комнату: все здесь по-прежнему, только больше стало портретов недавно ушедшей Натальи Альфредовны. С тем же благоговением, что и в детстве, смотрю на эти светлые лица. Кто мог сотворить эти образы, проведя крестным путем через все тернии, выковывая, закаляя дух. Даже великий Шекспир, наверное, не смог бы сочинить столь убедительной драмы, как превзошедшая искусство сама жизнь.
НА СНИМКАХ: Елена Негина с детьми: Мишей и Наташей. Петербург, 1914 г .; Сергей Коншин, после лагерей, 1940 г . (Фото из семейного альбома Коншиных.)
Читать стр. 1, 2, 3, 4, 5.
