Бродили люди по Руси
С недавних пор я собираю старые фотографии. Вы
прашиваю у знакомых или покупаю в антикварных магазинах. Вот на одной из карточек двое молодых людей в пиджаках, при «бабочках», один из них в кепке, у другого - роскошная кудрявая шевелюра. Вот и думай: братья они? Или друзья, перед предстоящим расставанием пришедшие сфотографироваться на память? Так строго, не улыбаясь, смотрят они в объектив. Мой муж, к примеру, полагает, что они - «чопорные» англичане...
На другом снимке - барышня в шляпке и с зонтиком на фоне цветущего сада. «Моей маме 18 лет», - надпись карандашом на обороте. Но что же случилось, коль эта старинная фотография 
попала в антикварный?..
Так, скорее всего, никогда мне и не узнать, что это за люди, как они жили, умерли, а может быть, где-то живут и до сих пор.
К счастью, о своих собственных родичах я хоть что-то знаю благодаря рассказам мамы и отца, а не только старым фото. Один мой предок держал паром на Оке, другой умер на мешке с хлебом, который в голодное время вез для семьи. Его имя носит теперь мой сын. Одна из прабабушек встретила суженого у колодца: молодец с кудрями «из кольца в кольцо», в красной рубахе попросил глоток воды. Почти как в песне! Мой дед был кудрявым, кудри и у моей тетки...
А другой дед написал своим детям напутствие-завещание в стихах. Он любил приводить в свой дом странников, чудных самобытных людей, которые испокон веков бродили по Руси». Раньше ведь не гнали нищих, дескать, «работать не хотят» - их считали «божьими людьми и принять
их значило послужить Богу.
Один из моих предков - звали его Анисим - служил и погиб на легендарном «Варяге». А скольких унесла Великая Отечественная!..
Как драгоценные камушки перебираю я их имена: Тимофей, Михаил, Евдоким, Егор... И как будто откликается что-то: теплом из глубины, из моей собственной крови.
В детстве мне снился один и тот же сон. Будто иду я по тропе между полем и лесом, подхожу к дому. Дом деревянный, темный, как будто на выселке - других рядом не видно. Выходит на крыльцо женщина в белом платочке. Воду из ведра выливает, или просто стоит, вдаль смотрит. А потом снова уходит в дом. Я - за ней. Знаю: мой это дом и меня там ждут. Но вхожу - и никого. Стол стоит, образа в углу... А кругом - пыль. Словно много лет заброшен дом, и запах какой-то травяной, горьковатый, знаете, как в нежилых домах...
Я пристально смотрю на людей. Не раз слышала в свой адрес грубое: «Ну чего уставилась?» Наверное, это неприлично - разглядывать в упор. Но в каждом из лиц - на улице, в троллейбусе - я вижу так много.
Теперь вы знаете, отчего этот трепет перед старой фотографией, перед дыханием прошедшей и исчезнувшей - всегда такой мимолетной - жизни.
